Давайте
будем нести искусство людям,
Берут
они охотно старинные полотна.
Ю.
Энтин, «Песенка Стампа», х/ф «Приключения Электроника»
Не знаю, не знаю, дорогой читатель… Схватился за первое,
пришедшее на ум из далёкого детства, но не уверен, подойдёт ли сей эпиграф к
нашему повествованию. Ведь мы будем рассматривать не кражу картин из музеев, а
похищение литературных памятников из архивов и книгохранилищ. Ну, да посмотрим.
Дорогой читатель! Скажите, теряли ли Вы когда-нибудь
библиотечные книги? Я – так да. Конечно же, случайно. Безусловно, всё возмещал,
не говоря уже о том, что и просто так дарил библиотекам литературу, как из
личного собрания, так и по просьбе знакомых авторов передавал их произведения в книжные
фонды. А как умаялся, разыскивая на книжных развалах и в букинистических лавках
потерянную не мною монографию по оптике 1985 года издания – отнюдь не
единственный экземпляр!
Но потеря – дело хоть и неприятное, но житейское. Всяко
бывает. Иной случай – хищение книг. Я во времена студенчества, будучи
сотрудником охраны в Национальной библиотеке Украины, неоднократно задерживал
книжных воров. Сам красть и не покушался. Во-первых, слишком трепетно отношусь
к информации на любом носителе. Во-вторых, просто не понимаю, как можно
отнимать, изымать, присваивать что-то, принадлежащее всем. Знаете, как однажды
расстроился, узнав, что очень нужная мне редкая книга воспоминаний народовольца
М. Н. Тригони утрачена?!.
Вообще, не везёт Национальной библиотеке Украины им. В.
Вернадского в части сохранности фондов. То в 1998 году из её фондов удачно украдено
прижизненное издание (1543 год) книги Н. Коперника «Об обращении небесных сфер».
То в 2016 году, не исключено, что по халатности руководства, пропадает
напечатанный Иваном Фёдоровым «Апостол» (1574 год). Если бы только эти две
единицы…
О случаях порчи единиц хранения – о вырезанных и
заляпанных невесть чем страницах – и говорить не приходится.
Но если Вы считаете, что такой «тягой
к прекрасному» обладают только наши с Вами современники, то это далеко не так.
Вот каким образом проявлялась эта самая тяга в начале ХХ века. И возникала она
отнюдь не у представителей тогдашнего криминалитета, а у очень даже приличных
людей – учёных и даже… прокурорских работников. Можно сказать, у элиты
общества.
Так, в январском (№13) выпуске газеты «Киевлянин»
содержится запись беседы товарища (помощника) министра народного просвещения
Российской империи В. Т. Шевякова (1859 – 1930 гг.) с корреспондентом «Русского
Слова». И вот что сообщил чиновник.
 |
| В. Т. Шевяков |
Около двух лет назад на имя министра народного
просвещения поступило письмо от директора одного из московских архивов
российского Министерства иностранных дел, в котором сообщалось об исчезновении
из архивных фондов нескольких документов. Сверившись с учётными записями,
сотрудники учреждения установили их последнего пользователя – молодого
киевского учёного. Связались с последним, и тот немедленно выслал всё
утраченное, и вдобавок ещё ряд материалов, о пропаже которых администрация
архива и не подозревала. Причём часть документов оказалась неполной – вырваны и
безнадёжно испорчены многие страницы.
Объяснение вандала от науки, что, мол, это всё ТАК было нужно
для его исследований, что он позволил
себе втайне и т. д., не удовлетворило директора. И он, естественно, пожаловался
министру. Министр, в свою очередь, сообщил об этом проступке ректору Киевского
университета св. Владимира Н. М. Цытовичу (1861 – 1919). И предложил обсудить
случившееся на совете профессоров.
 |
| Н. М. Цытович |
Думаете, ректор взял под козырёк: «Бу сдел»? Ага, ну, да,
конечно… В течение долгого времени – ни ответа, ни привета. Лишь изредка
наезжавшие в Петроград киевские профессора, ходатайствовали о прекращении
разбирательства, мол, простите восходящее светило науки, не позорьте высокое
университетское звание.
Чтобы прояснить дело окончательно, одним из поручений,
данных г-ну Шевякову на время его командировки в г. Саратов, где тогда
находился в эвакуации Киевский университет, было переговорить с ректором и
деканом историко-филологического факультета насчёт дальнейшего хода
расследования. Однако на месте оказалось, что ни ректор, ни декан не намерены
созывать никакого совета, дабы НЕ ГУБИТЬ КАРЬЕРУ МОЛОДОГО ПРОФЕССОРА!
В то же время министерство народного просвещения послало
запрос в МИД – что же делать дальше: хватит выговора, либо следует произвесть
репрессии без права реабилитации? В ответ во внешнеполитическом ведомстве
посоветовали замять инцидент, мол, книги возвращены с лихвой, а моральное
наказание виновный уже понёс. И профессор-воришка отделался лёгким испугом.
 |
| Министр иностранных дел Российской Империи С. Д. Сазонов |
В связи с этим В. Т. Шевяков выразил недоумение тем
фактом, что воровство архивных документов снова кто-то – явно с недоброй целью
– поднимает на щит. Ну, зачем ворошить былое, которое уже давно и прочно
забыто? Эти кто-то, как отмечает издание – группа учёных и профессоров империи,
подавшая в министерство народного просвещения докладную записку, озаглавленную:
«Позор наших университетов». Правдолюбы, понимаешь! Никакого понятия о чести
мундира!
И в самом деле, отметим на полях – ну, подумаешь:
украдены и испорчены уникальные документы! Делов-то… Новые нарисуем. Да и что
какие-то ветхие бумажки (интересно, сколько сейчас бы дали за них на Сотби?) в сравнении
с махинациями интендантскими?!. Зато молодой учёный не получил пожизненной
дисквалификации, и смог продолжать изыскания в своей неповторимой, оригинальной
манере.
Имя его, кстати, так и не было названо. Эх, достать бы
список профессуры историко-филологического факультета того времени. Мы бы его
живо логически вычислили – и за ушко́…
Ваш Женечка
Комментариев нет:
Отправить комментарий