Трагедия для мира. И для науки

Пытки в овраге кончились худо-бедно,

но о таком не поведает миру даже

Дина Мироновна Проничева…

Вячеслав Рассыпаев, МП-309

В эти дни мир чтит память жертв массовых расстрелов нацистами преимущественно мирных жителей Киева, начавшихся в Бабьем Яру 29 сентября 1941 года. На протяжении всего периода немецкой оккупации города в 1941 – 1943 годах здесь были убиты сотни тысяч людей разных национальностей и убеждений – евреи, цыгане, пленные красноармейцы, украинские националисты… Без сомнения, это одна из величайших трагедий в истории человечества. Тем более что произошла она совсем недавно – цивилизация ХХ века, так кичившаяся своим человеколюбием и развитостью, одним лишь усилием пальца, давящего спусковой крючок, по факту была отброшена в мрачнейшее варварство.

О киевской трагедии написаны сотни книг, исторических исследований, сняты фильмы, спеты песни, выплаканы глаза. Память безвинных жертв нацизма увековечена в мраморе, граните и бронзе. Но об одном аспекте, связанном с Бабьим Яром, я как-то не встречал упоминаний. И не очень уверен, что сегодня стоит говорить об этом. Но всё же скажу.

Отношение к беспомощным, или Война как двигатель прогресса

– Где этот чёртов инвалид?!.

– Не шуми! Я – инвалид!

Х/ф «Операция «Ы» и другие приключения Шурика»

Совершенно не зря мы с Вами, дорогой читатель, обратились к столь известной фразе, к тезису, который активно слюнявится и обсасывается уже многие десятилетия, если не столетия. Войны не прекращались практически ни на секунду в течение всей истории человечества. И новшества в области вооружений всегда порождали новые конфликты, ещё свирепее и безжалостнее предыдущих. Так что, можно с уверенностью сказать, что эта пара – война и прогресс – неразлучны.

Ландскнехты художественного свиста. Ч. 3. Свист в законе

(Окончание. Начало здесь и здесь) 

Внимает он привычным ухом

          Свист;

Марает он единым духом

          Лист;

Потом всему терзает свету

          Слух;

Потом печатает - и в Лету

          Бух!

А. С. Пушкин, «История стихотворца»

И с Александром Сергеевичем мы расстаёмся тоже ненадолго – всего от эпиграфа до финала. А сейчас – к делу. Вернее, к делам. Юридическим.

Итак, дорогой читатель, почему же отчаянный поступок директора техасского театра оказался более действенным, нежели обращение к правосудию? Почему свист и шум в зрительном зале нельзя было пресечь простым судебным решением и последующими полицейскими мерами? Или этого никогда не пробовали сделать?