(Окончание.
Начало – см. предыдущий пост)
Помилуй
меня, о Чудовище!
Скажу
я тебе, где сокровище.
Зарыто
наследство старушкино
Под
камнем...
На
площади Пушкина!
С.
Михалков, х/ф «Новые похождения Кота в сапогах»
Имя другого похитителя, или, скорее, невозвратителя
ценнейшей литературы, напротив, известно прекрасно. Он тоже – далеко не член
«босой команды», как тогда называли уголовную шантрапу. Более того, это видный
член общества, служащий по прокурорской части, А. А. Карбовский.
С этим персонажем всё более чем интересно. Имел он не
только очень сомнительную репутацию, но и поистине всемирную известность. Дело
в том, что Андрей Карбовский принимал активнейшее участие со стороны обвинения
в следствии и судебном процессе о подозрении в ритуальном убийстве
христианского подростка А. Ющинского евреем Менахемом Менделем Бейлисом 12
марта 1911 года в Киеве.
Не будем пересказывать ход процесса. По его поводу уже
писано-переписано за всё время, что прошло с 23 сентября – 28 октября 1913 года, когда в Киевском
окружном суде слушалось дело Бейлиса, по сей день. Отметим лишь, что А. А.
Карбовский СПЕЦИАЛЬНО под это разбирательство был переведён 11 ноября 1911 года
из Винницы в Киев на должность товарища прокурора суда, для усиления стороны
обвинения. И именно ему многие исследователи обоснованно ставят в вину
фальсификации показаний свидетелей по этому делу.
Здесь всё не ново и давно известно. Но много меньшую
известность имеет тот факт, что сей прокурорский чин мог быть ещё и… банальным
книжным вором. Чем не маленькое историческое открытие, а, дорогой читатель?
Вопрос был поднят на страницах декабрьской книги журнала
«Труды Императорской Киевской Духовной Академии» за 1916 год, и 6 февраля 1917 года
(по старому стилю) изложен корреспондентом «Киевлянина». Связан он всё с тем же
делом Бейлиса.
В ходе следствия по делу убийства Ющинского, как
известно, проводилась масса всевозможных экспертиз. В том числе и
религиоведческая, призванная дать ответы на вопросы о тонкостях иудейского
культа – напомним, что было предъявлено обвинение в ритуальном убийстве.
Так вот, под экспертизу А. А. Карбовский «взял в
библиотеке духовной академии ряд ценных сочинений, трактующих о Талмуде и
Каббале. Некоторые из взятых им книг составляют библиографическую редкость».
Среди них были и единицы хранения, изданные в XVII – XVIII веках.
Книг этих господин прокурорский чин не возвращал более
трёх лет, в течение которых забылись и процесс, и страсти, кипевшие вокруг
него. У страны появились новые весьма обременительные заботы. Одна Великая
война чего стоит!
Да, общество подзабыло детали дела Бейлиса. Но не забыли
в библиотеке духовной академии. Не знаю, как там было налажено дело с учётом и
контролем, и как им организовать Рабкрин (Рабоче-крестьянскую инспекцию) по
Ленину. Наверное, были какие-то формуляры, записи. Да и без специального письма
весьма высоких чинов такая литература вряд ли выдавалась, тем более на вынос.
В академии, повторюсь, не забыли, и периодически
напоминали г-ну Карбовскому. Который со времён приснопамятного процесса
сделал-таки приличную карьеру – от товарища (помощника) прокурора Киевского
окружного суда до прокурора суда Оренбургского.
Напоминания, увы, действия не возымели. Поэтому
руководство академии вынуждено было официально обратиться к прокурору Киевской
судебной палаты. Тот, в свою очередь, переадресовал обращение прокурору
Самарской судебной палаты. Оттуда последовал запрос непосредственно злостному
нарушителю библиотечных правил.
Нужно отдать должное – Карбовский ответил. Но ответ его
более походит на классическую отписку в бюрократическом смысле слова.
Итак,
часть книг он якобы утерял. Часть, тоже якобы, вернул через одного из
свидетелей по делу Бейлиса, лидера киевских молодых черносотенцев Владимира Степановича
Голубева, убитого на фронте в 1914 году, обратно в библиотеку.
 |
| Адвокат А. С. Шмаков |
По поводу
остальных же книг – они (без ведома библиотеки!!!), в третий раз якобы,
переданы гражданскому истцу в этом процессе московскому адвокату Алексею Семёновичу
Шмакову и эксперту ксёндзу Иустину Бонавентуре Пранайтису для их работ.
Покаявшись, г-н прокурор даже вызвался возместить ущерб
библиотеке, для чего просил сообщить стоимость утраченной литературы. Умиляет,
не правда ли?
Известно, что «Киевлянин», при всей своей
консервативности, во время процесса над Бейлисом занял взвешенную позицию,
напрочь отметая обвинения иудеев в ритуальных убийствах. Не обходил он и
вопросы фальсификации доказательств обвиняющей стороной. Неудивительно поэтому,
что из происшедшего корреспондент газеты делает вывод: данный случай только
подтверждает сговор между участниками судебного разбирательства.
Но даже не ставит вопрос о том, были ли книги похищены!
Мы же, ознакомившись с оправданиями г-на Карбовского, скажем: НЕ ВЕРИМ!!!
Первое: невозможно проверить потерю литературы.
Второе: отсылка к мёртвому свидетелю – настолько традиционный способ ухода от ответственности, что становится скучно.
Третье: почему бы не подать сюда указанных гг. Шмакова и Пранайтиса и не спросить у них? Это было сделано? И шо они сказали?
Четвёртое: откуда у бедного оренбургского прокурора средства на погашение задолженности по бесценным книгам? Наследство старушкино?
Кажется, достаточно вопросов, чтобы, если не выдвинуть
обвинение, то, как минимум, заподозрить в банальном хищении. Должностное лицо, не
брезговавшее подтасовкой фактов в столь громком деле… Мог ли такой человек ещё
и украсть? Судите сами. Ведь даже члены императорской фамилии уличались в
воровстве. Вспомните хотя бы о поводе к русско-японской войне 1904 – 1905
годов.
Почему же, спросите вы, столь интересный факт не стал
достоянием общественности: и научной, и широкой, во всём мире? Почему его вновь
поднимает какой-то свободный историк Євген Голодрига?
Да стал, стал он достоянием! Но стал КОГДА И ДЛЯ КОГО?
Считаем снова.
Декабрьский номер журнала духовной академии за 1916 дошёл
до достаточно узкого круга подписчиков в конце января – начале февраля года
следующего. Газета «Киевлянин» донесла уже до широкого слоя читателей
вышеизложенную информацию 6 февраля 1917 года. До каких читателей? До людей
озабоченных продовольственным кризисом, дефицитом топлива, положением на
фронтах etc. Напомнить, что началось вскоре, а именно 23 февраля по старому
стилю? Какое такое событие глобального масштаба?
Да-да, именно!
Революционный Февраль.
И стало уже не до деталей, частностей и давних судебных
процессов. Бывшую империю залихорадило от преобразовательских потуг новой
власти. Сгорали как спички и взлетали ракетами карьеры и судьбы. Страна бурлила
как перегревшийся котёл, а в октябре рванула Авророй. И у всех вдруг появились новые
дела и задачи. Неудивительно, что этот маленький факт затерялся в огненном
вихре, потрясшем планету до основания. А затем…
А затем:
«Мы раздуваем пожар мировой,
Церкви и тюрьмы сравняем с землёй…
Так пусть же Красная
Сжимает властно
Свой штык мозолистой рукой!
С отрядом флотским
Товарищ Троцкий
Ведёт в последний смертный бой…».
И кому уже были интересны старые журналы духовных
академий и пожелтевшие листки консервативных газет?
Почему же, спросите вы, всего этого не нашли
исследователи дела Бейлиса? Ну, что сказать? Предполагаю следующее. Историки,
работавшие по теме, были ограничены строгими хронологическими рамками: 1911 –
1913 гг. Они шли по этапам как по ступенькам: убийство, следствие, суд,
оправдание. Ну, и всё, что творилось по этому поводу вокруг.
Кто-то, правда, копал глубже: рассматривал судьбу
Менахема Менделя Бейлиса после суда и в эмиграции; прослеживал влияние процесса
на тех или иных персон, на массы, партии и т. д. А вот привязать к
исследованиям маленькую статейку о прихватизации библиотечных ценностей на фоне
повальной экспроприации в стране, более чем через три года после судебного
разбирательства… Думаю, там никто ничего и не искал.
Не нужно учёных винить в небрежности. Специфика научного
поиска, знаете ли, предусматривает определённый процент упущенной информации.
Нельзя же объять необъятное.
А мы с Вами, дорогой читатель, нашли! Открыли! Вот Вам и
свободный поиск!
Ваш Женечка
Комментариев нет:
Отправить комментарий