Дела интендантские, или Ничего личного – только бизнес

Самый главный на войне – интендант.

Он для всех и царь, и бог, и отец…

Автоцитата, антикопирайт

Ну, что, дорогой друг, прогуляемся ещё немного в окрестностях Русско-турецкой войны? Только, чур – к полям сражений не приближаться! У нас много интересов и в тылу.

Знаете, что сказал Император французов Наполеон Бонапарт по поводу необходимых условий для войны? Одно удовольствие цитировать великих – они всегда бьют в суть (или это нас так убедили?). Так вот, для войны нужны деньги, деньги и ещё раз деньги. На вооружение, обмундирование, снабжение армии и пр. тратятся колоссальные средства.

А раз средства тратятся – значит, есть люди, через которых они проходят. И руки, как правило, у этих людей весьма своеобразные. Во все века и во всех странах к ним обязательно что-то прилипало – от куска хозяйственного мыла или стираных кальсон до многомиллионных состояний. И ничего с этим поделать не смогли. Пробовали сажать, расстреливать, вешать – не помогает…

Русско-турецкая война 1877 – 1878 годов не стала в этом ряду исключением. Вот как передал воспоминания офицеров той кампании старый народоволец Эспер Александрович Серебряков (1854 – 1921).

«Мои товарищи, бывшие на войне, рассказывали, между прочим, что недалеко от моста, где они стояли, был расположен кавалерийский запас; им заведовал какой-то ротмистр. Он жил в прекрасном доме и держал открытый стол. Всякий знакомый и незнакомый офицер мог к нему заехать, сколько угодно есть, пить шампанское, курить лучшие сигары, – всё это стояло целыми ящиками в его квартире. Откуда же такая роскошь? Очень просто: он получал по 2 рубля в день на каждую лошадь, лошадей считалось две тысячи, а никогда не было более пятисот, да и для тех фураж очень часто получался хозяйственным образом (я так понимаю, что путём реквизиций у населения – Є. Г.). И вот, этот ротмистр получал от трёх до четырёх тысяч безгрешного дохода в день (выделено автором – Є. Г.). И, вы думаете, он скрывал это? Нисколько. Это был весёлый, добродушный гуляка, откровенно ведший свои дела, раздававший деньги направо и налево – всем, кто попросит, и рассказывавший всем и каждому, какое золотое дно ему досталось и что он не знает, куда девать деньги. Он, очевидно, не сознавал, что грабить казну – преступление. Об этом знало и начальство, и окружающие подчинённые»

(Серебряков Э. А. Революционеры во флоте // Былое. – 1907. – №4. – С. 96 – 129).

Не знаю, кому как, но мне сей исторический персонаж симпатичен. Эти безудержное веселие, лихость, отсутствие всяческих намёков на скопидомство. Робингудство какое-то. «Украл – выпил – в тюрьму… Романтика!». Даже, не побоюсь отметить, своеобразная честность. Готовность поделиться всеми благами с любым, этих самых благ лишённым. Не-е, что бы ни говорили, а хорош ротмистр, хорош!

Не таково отношение – и моё, и тех давних боевых офицеров – к набивавшим свою мошну дельцам от снабжения. К тем, кто на ветхом шинельном сукне и тухлом мясе сколачивал себе капиталец. Таких не любили, И порою били. Больно.

Снова дадим слово Э. А. Серебрякову, который чуть позже, будучи, по приглашению болгарского правительства командующим дунайской флотилией этой страны и участвуя в болгаро-сербской войне (14 – 28 ноября 1885 года), сполна ощутил на себе «тонкости» интендантского ремесла.

«Как смотрели офицеры на интендантов?

Вот сценка:

Собрались офицеры в кафе-шантане. За отдельным столиком расположились несколько интендантов… Один из них пошёл за чем-то а глубину залы… Вдруг раздаётся крик:

– Господа, бежим! Наших бьют! – кричит спасающийся бегством отлучившийся интендант, преследуемый офицерами.

Его товарищи буквально исполняют его совет – и кто в шапке, кто без неё, кто с саблей, кто позабыв о ней, – спасаются бегством.

Интендантов можно было бить и сорвать таким образом свою злобу. Но кто повыше, тех нельзя было бить, а недовольство ими было не меньшее, а большее»

(Там же).

Нельзя было бить физически, – добавим от себя – поскольку попробуй, дотянись. Однако никто не мог помешать избить высоких чиновников и армейских подрядчиков иначе, наподобие того, как полувеком позже А. Н. Вертинский избил одного румынского скрипача песней «Концерт Сарасате».

И били не руками, но куплетами.

Так, «Киевлянин» со ссылкой на «Русские Ведомости» сообщает об одной такой показательной порке. В то время огромный успех в городах империи имел куплетист с редкой фамилией Пушкин. После завершения турецкой кампании он стал поистине возмутителем спокойствия среди около-интендантской публики со своими песенками о том, как на Дунае провиант доставляли.

Однажды при огромном скоплении посетителей в московском саду «Эрмитаж» г-н Пушкин пропел пародию на одну из арий «Аскольдовой могилы», «как жили евреи в старину» и персидский марш, «как евреи за Дунаем бывали, сухари доставляли и в муку песочку подсыпали».

И случился грандиозный скандал. Присутствовавшему при исполнении г-ну М., известному подрядчику военного ведомства, очевидно, жутко не понравилось, что вот так запросто и прилюдно вскрываются его махинации с поставками.

Оскорблённый коммерсант поклялся во что бы то ни стало выгнать дерзкого куплетиста из Москвы. Пусть даже это обойдётся в 30 000 рублей, и более. Прибывшая на место происшествия полиция составила несколько актов, сообщает корреспондент «Русских Ведомостей».

Но течение Русско-турецкой войны сопровождалось не только злоупотреблениями на поставках. Если некоторые лица так обходились с собственной армией, то – что уж говорить об имуществе населения оккупированных территорий? И здесь не только всевозможные реквизиции, без которых, увы, не обходится ни одна война, но и многое другое. Скажем, целенаправленные походы за трофеями.

Как, к примеру, поступил один предприимчивый делец иудейского исповедания из местечка Меджибожа Подольской губернии, некто Ш. По рассказам его коллег по бизнесу, Ш. заработал до 7 000 рублей за несколько дней таким образом. При взятии Плевны он вместе с войсками вошёл в город. Случайно обнаружив бесхозный винный погреб, ни минуты не раздумывая, Ш. сел за прилавок и начал… торговать.

Во время солдатских гуляний по случаю взятия города коммерсант продал весь товар в несколько дней. По возвращении домой, Ш. в одночасье из полунищего и несостоятельного должника стал обеспеченным человеком, посессором (владельцем предприятия) и хозяином для таких же голодранцев, каким был сам.

Нет, не быть тебе Євгене Олександровичу, богатым! Красть не умеешь, объегоривать покупателей тоже. А торговать – и не пробовал. И вино трофейное, если б досталось – что сам бы выпил, что раздал бы… Вот, как тот лихой ротмистр. Увы!

Ваш Женечка