Но тот же алкаш мне сказал после дельца,
Что пьют они кровь христианских младенцев…
В. Высоцкий, «Антисемиты»
Теперь уж вы, дорогие
читатели, можете обвинить в небрежении и поспешности выводов меня.
Как же так,
спросите, Євген Голодрига только что толковал об историческом открытии, столбил
себе место первооткрывателя – а сам-то? Сам-то что? Чего стоят его слова об
утрате интереса читающей публики к событиям многолетней давности на фоне
современных потрясений? Что, дело Бейлиса было совсем забыто, и о нем вовсе не
печалился никто, кроме пары-тройки настырных исследователей? И нигде на
страницах прессы эта тема не проходила? Где, где утрата интереса, ежели факты
говорят об обратном?
Нет, друзья мои,
этого я не утверждал. Можете справиться. В прошлом моём посте буквально
говорилось следующее:
«И стало уже не до деталей, частностей и давних судебных
процессов. Бывшую империю залихорадило от преобразовательских потуг новой
власти. Сгорали как спички и взлетали ракетами карьеры и судьбы. Страна бурлила
как перегревшийся котёл, а в октябре рванула Авророй. И у всех вдруг появились
новые дела и задачи. Неудивительно, что этот маленький факт затерялся в
огненном вихре, потрясшем планету до основания...».
И далее:
«…привязать к исследованиям маленькую статейку о
прихватизации библиотечных ценностей на фоне повальной экспроприации в стране,
более чем через три года после судебного разбирательства… Думаю, там никто ничего и не искал…».
(Там же).
И это правда – не
искали ТАМ. Правда, искали ВООБЩЕ.
Но – в каком контексте?
К скандальному
процессу Бейлиса уполномоченные Временным правительством следователи обратились
не для пересмотра дела – там всё уже было выяснено досконально, и широко
обнародовано. Просто, в рамках деятельности Чрезвычайной следственной комиссии по
расследованию незаконной деятельности царских чиновников, этот процесс
использовался исключительно как ещё один гвоздь в гроб старого режима.
И здесь работали не
только служители Фемиды, но и жрецы Мельпомены.
Видите? В
апреле-мае 1917 года на киевских подмостках ставились не только весёлые
спектакли «Шалая бабёнка» и представления Интимного театра «У камина». Синематограф
демонстрировал «грандиозную картину-сенсацию» «Вера Чеберяк. Кровавый навет.
Правда о деле Бейлиса», снятую в Киеве при участии актёров театра «Соловцовъ».
Сценарий написал Н.
Н. Брешко-Брешковский (1874 – 1943), сын видной эсерки Е. К. Брешко-Брешковской,
известнейший в начале ХХ века литератор и театральный деятель, а в будущем –
сотрудник Министерства пропаганды Третьего Рейха.
Пока публика наслаждалась
творением великого пропагандиста, агитатора и организатора, следствие делало
свою работу. И эта деятельность приносила некоторые плоды. Так, газета
«Киевлянин» от 21 апреля 1917 года сообщает, что 19 апреля комиссией выяснены
обстоятельства подписания обвинительного акта против Менахема Менделя Бейлиса
Константином Владимировичем Пащенко-Розвадовским.
Сей судейский чин,
представитель польского графского рода, бывший председатель Уманского
окружного, а затем Житомирского суда подписал документ всего лишь… по жребию.
То есть, ведущие
юристы Киева, да и империи в целом, обоснованно сомневались в справедливости
обвинения и прекрасно видели всю зыбкость доказательств о ритуальном характере
убийства. Вслед за сомнениями последовал ряд громких заявлений в прессе, а
затем и чреда отказов от участия в деле на стороне обвинения (Председатель
Киевского окружного суда Н. Грабор и другие). Поэтому для соблюдения всех
необходимых формальностей пришлось привлекать к ведению процесса судебных чиновников
со стороны – со всего Юго-Западного края и даже из обеих столиц – и производить
«распределение ролей» при помощи жеребьёвки.
Так К. В.
Пащенко-Розвадовский оказался в столь «тёплой» компании и, выходит, подмахнул
обвинительное заключение против Бейлиса только потому, что не него пал жребий.
Это, таким образом,
по мнению следствия, лишний раз подтверждало надуманность обвинения и всю
гнилость царской судебной системы. Спросим в скобках – осталась ли чиста честь
старинного дворянского рода Пащенко-Розвадовских после того, как его
представитель столь грязно вляпался в дело Бейлиса?
Буквально на следующий день, 22 апреля – невероятно, но по чистому совпадению! – газета вновь обращается к этому вопросу.
Оказывается, накануне
боевые рабочие дружины Лукьяновского, Плоского и Подольского участков Киева,
выполнявшие в городе милицейские функции, проводили проверку известных им
притонов. В результате были задержаны 43 человека, изъято много похищенных
вещей и оружия.
И вот, среди
задержанных неожиданно был опознан беглый каторжник Борис Рудзинский,
непосредственный участник убийства Андрея Ющинского и автор идеи инсценировать
ритуальное убийство. Как пишет корреспондент, «Приняты меры к выяснению обстоятельств, при которых Рудзинский
оказался на свободе».
А что тут выяснять?
– спросим мы. Борис Рудзинский, «Борька», как его называли в криминальной среде
– всего лишь один из 90 тысяч заключённых уголовников, оказавшихся на свободе в
результате деятельности «великого гуманиста» А. Ф. Керенского на посту министра
юстиции Временного правительства. Всего лишь один из «птенцов Керенского». Вернулся,
так сказать, в родное гнездо, где и был снова изловлен.
 |
| Борис Рудзинский |
Таким вот образом и
сложился у нас ещё один маленький довесок к большому и громкому делу начала ХХ
века. Уточним ещё раз: непосредственный убийца Ющинского и автор версии о
ритуальном убийстве появляется в Киеве именно в тот самый момент, когда вовсю
трудится Чрезвычайная следственная комиссия, а с экранов о его художествах
буквально кричит «великий немой».
И если материалы
комиссии Временного правительства подвергались тщательнейшим исследованиям у
нас или за рубежом, и даже издавались, то вряд ли следы дела Бейлиса кто-нибудь
искал в сводках о милицейских облавах.
Становится всё
страньше и страньше, интереснее и
интереснее, правда?
Ваш Женечка
Комментариев нет:
Отправить комментарий