Германский станок, или Тайная мания Вильгельма Гогенцоллерна

…– я пришёл, чтобы получить сто тысяч фальшивых талеров. Вознаграждение причитается мне, потому что благодаря моим заслугам арестованы враги нашего государя.

Дж. Родари, «Джельсомино в стране лжецов»

Думаю, Вы со мной согласитесь, дорогой читатель, что некоторые исторические эпохи являются поистине Клондайком для коллекционеров всех мастей. И при их упоминании в разговоре с очередным собирателем редкостей, вы сразу же замечаете, как алчным блеском загораются глаза Вашего собеседника. Ещё бы! Как же ему хочется собрать как можно больше артефактов родом оттуда, да ещё таких, от которых удавятся все его друзья-соперники по увлечению…

В одной из таких эпох мы с Вами виртуально находимся. И она для нас только начинается. Но уже в поле нашего зрения кое-что попадает. Да, территория огромной империи, её неповоротливый и громоздкий административный аппарат обладал сильной инерционностью – далеко не сразу стали нарождаться новые валюты, наградные и почтовые системы, и тому подобное. Всё это нас ждёт в дальнейшем – до конца 1917 года, в 1918-м, 1919-м… В общем, пока выходит из печати наш источник – мы оттуда что-нибудь да положим в копилку.

Пока же хочется поделиться такими вот историческими фактами, которые, может быть, заинтересуют сообщество бонистов – собирателей и исследователей бумажных денег. Кажется – ну, что можно интересного и нового сказать о николаевских банкнотах? Их, вроде, столько сейчас на любой антикварной раскладке, и совсем недорого, что и время-то тратить на это не стоит. Вся-вся информация о них, вплоть до последней закорючки в факсимиле банковского управляющего, систематизирована, каталогизирована и общеизвестна.

Так?

Не торопитесь, дорогой читатель. Лучше достаньте свои сокровища из альбомов и канцелярских файлов, и изучите их пристальнее. Можете и с применением спецсредств. А уж у кого есть возможность провести лабораторные исследования – непременно сделайте это. Вполне возможно, что второстепенные и не особо ценные экспонаты из Вашего собрания выпущены совсем не под патронатом Е. И. В. Николая Александровича, а… по распоряжению Генерального штаба его драгоценного кузена Вильгельма Фридриховича.

Выпуск фальшивых денег противника – не уникальный приём, используемый воюющими странами. Этим грешили все и всегда. Не был исключением и Второй Рейх. Как пишет по этому поводу «Киевлянин»,

«МОСКВА, 6 июня. Кредитной канцелярией получены сведения, что немцы стали подделывать русские бумажные деньги. В Германии отпечатано фальшивых русских кредитных билетов на сумму свыше 10 миллионов рублей» (Соб. кор. Фабрикация русских кредитных билетов в Германии // Киевлянин. – 1917. – №137).

Фабриковались именно николаевские «лапти», вроде этих:

Теперь, если Вы, уважаемый читатель, обнаружите в своём собрании сомнительный экземпляр… В общем, Вам решать, стал он от этой сомнительности более дорогим, или напротив – обесценился до нуля. По моему скромному мнению… Такую фальшивку и на стену в рамку вешать не стыдно.

Что до подделки введённых в оборот в сентябре 1917 г. т. наз. «керенок» – совсем другой коленкор. Этим не грешил только ленивый. Думается, Германия тоже поучаствовала. И, быть может, не бесследно для себя. Избегая проведения опасных параллелей и выстраивания ложных причинно-следственных цепочек, всё же спрошу: всем ли хорошо видно свастику на купюрах двух государств, в разное, правда, время?

Существуют, правда, мнения, что настоящими «керенками» являются только двадцатки и сороковки, а купюры по 250 и 1000 рублей называют «думками» (от изображения здания Государственной думы на последней). Здесь это не столь важно. Главное, что степени защиты у них были те же.

Тем временем, Германии для подрыва экономики России простой фабрикации фальшивой деньги´ оказалось мало (и пломбированных вагонов, видимо, недостаточно). Вытягиванию из «закромов» драгметаллов посвящена следующая заметка:

«ПЕТРОГРАД, 22 июня. По полученным сведениям, Германия скупает в Финляндии русские деньги по курсу ниже установленного, пользуясь фальшивыми финскими деньгами, с целью понижения курса рубля для приобретения за бесценок большого количества русских денег, которые Германия надеется обменять на золото, а равно и выиграть в курсе» (П. А. Скупка Германией русских денег // Киевлянин. – 1917. – №151).

Напомним, финская марка ходила наравне с рублём с 1860 года в соотношении 4 к 1, а позже привязана к мировому серебряному стандарту.

Великое княжество Финляндское вообще было своеобразной частью империи, а незадолго до Февральской революции стало обосабливаться всё больше и больше. Контроль центральной власти там был намного слабее – недаром все великие ниспровергатели тихарились именно в Суоми. Отсюда, наводнение этой (пока ещё) провинции фальшивыми банкнотами, вроде представленных ниже, и приобретение большой массы рублей не являлось непреодолимой сложностью. Да и марки рисовать было чуток попроще, нежели перегруженные орнаментом «катьки» да «петьки».

– Да что же это такое! – воскликнет в сердцах расстроенный бонист, – теперь, получается, всю коллекцию на предмет подлинности проверять?!.

Всю – не всю, дорогой друг, но на кое-что обратить внимание стоит. И спустимся-ка мы теперь вниз по карте, на Южный театр боевых действий.

Королевство Румыния вступило в войну с Центральными державами в августе 1916 года. Великих военных успехов стране это не принесло – столица была потеряна румынской армией уже в декабре, а правительство во главе с королём Фердинандом I перебралось в город Яссы, прикидывая, куды бечь дальше. Несколько повеселели эти сидельцы на чемоданах во время июньского наступления русской армии 1917 г. Впрочем, их радость была недолгой – очень скоро наступление по всему фронту захлебнулась. А тут ещё и тревожные вести из родного Букурешти.

Оказывается, страсть германская к фабрикации хрустящих бумажек – всё равно, каких – не знает пределов.

«ПЕТРОГРАД, 21 августа. Румынская королевская миссия передала министру иностранных дел ноту протеста против нарушающих принципы гражданского и государственного права действий германской администрации в пределах оккупированной румынской территории, выразившихся: 1) в разрешении главному банку в Бухаресте выпуска банкнотов (так в тексте – Є. Г.), каковой принадлежит исключительно национальному румынскому банку, 2) в секвестре имущества, принадлежащего румынскому национальному банку, являющемуся частным учреждением» (П. А. Протест румынского правительства // Киевлянин. – 1917. – №199).

То есть, попробуем прояснить ситуацию: германская оккупационная администрация в занятой её армией столице суверенного государства начала печатать от имени национального банка этой страны денежные знаки. На его оборудовании и с привлечением других его ресурсов, по факту оккупации уже ему не принадлежащих. Эмиссия денег страны, предпринимаемая другой страной – отнюдь не с целью улучшить социально-экономическую ситуацию.

Какие именно купюры образца 1917 г. из показанных здесь были напечатаны, и где – в Яссах или в Бухаресте – пусть разбираются специалисты с привлечением всех возможных методов исследования. Как и теоретикам бонистики решать, чем это следует считать – фальшивками или оккупационными деньгами.

Нам с Вами, дорогой читатель – узнавать новые интересные вещи и задавать провокационные вопросы. Наука же академическая пускай ищет ответы – у неё голова (президиум) большая и высокооплачиваемая. А то она, сдаётся, уже совсем мышей не ловит.

Ваш Женечка