– Сара, золотце, за тобой
пришли!
Из анекдота
Всё же – как хорошо, дорогой читатель, что мы с Вами
заранее приспособили на этот ресурс традиционную газетную рубрику. «В последний
час», «Пока верстался номер» – самый удобный способ добавить к уже готовому
материалу самые «горячие» находки. Не зря же судейские чины любят кстати и
некстати поминать «вновь вскрывшиеся обстоятельства».
Вот и сейчас есть повод дополнить повествование о
начале денежной неразберихи в когда-то монолитной и упорядоченной империи. Этим
поступательным процессом была ознаменована вся вторая половина 1917-го.
И под самый занавес в одной (!!!) газетной колонке
были опубликованы два знаковых сообщения. Во-первых, все российские денежные
знаки в одночасье приобрели статус резаной бумаги на международной арене:
«МОСКВА, 29
декабря. Из Копенгагена сообщают, что в Скандинавии, Германии и вообще в
Западной Европе прекратилась котировка рубля, что равносильно его полному
обесценению. Говорят, что прекращение котировки явилось результатом получения
заграничными банками сведений о том, что большевики собираются прекратить
платежи по заграничным обязательствам» (Соб. кор. Прекращение котировки
рубля // Киевлянин. – 1918. – №2).
После этого российская бумажная денежная масса
вплоть до реформы наркома финансов РСФСР Г. Я. Сокольникова 1922 – 1924 гг.
реально обеспечивалась всем «достоянием республики» – лишь честным словом и
надеждой на скорый крах большевиков.
Аналогичным образом обеспечивалось хождение в
качестве платёжного средства казначейских обязательств и облигаций. Звоночек по
этому поводу прозвенел буквально на следующий день после копенгагенского:
«МОСКВА, 30
декабря. В Петрограде объявлено, что тираж билетов 1-го займа 2 января не
состоится» (Соб. кор. Тираж билетов 1-го займа // Киевлянин. – 1918. – №2).
Новый, 1918-й, год принёс новые повороты и
потрясения в этой сфере, ознаменовавшись поистине эпохальным решением
питерского правительства (опытом которого, видимо, с удовольствием
воспользовались и в начале девяностых):
«Советом
народных комиссаров принят 1 января следующий декрет об аннулировании
государственных займов.
1. Все
государственные займы, заключённые правительствами российских помещиков и
российской буржуазии, перечисленные в прилагаемом при сём списке, аннулируются
(уничтожаются) с первого декабря 1917 года. Декабрьские купоны названных займов
оплате не подлежат.
2. Равным
образом аннулируются все гарантии, данные названными правительствами по займам
различных предприятий и учреждений.
3. Безусловно
и без всяких исключений аннулируются все иностранные займы.
4.
Краткосрочные обязательства и серии государственного казначейства остаются в
силе. Проценты по ним не увеличиваются, а самые их облигации имеют хождение
наравне с кредитными билетами.
5. Малоимущие
граждане, владеющие аннулируемыми государственными бумагами внутренних займов
на сумму не свыше десяти тысяч рублей (по номинальной стоимости), получают
пожизненно от государства ежегодную ренту в размере суммы, равной процентам с
принадлежащих им бумаг.
7.* Граждане,
владеющие аннулируемыми бумагами на сумму свыше десяти тысяч рублей, не
получают никакого вознаграждения за аннулирование принадлежащих им бумаг.
8.
Кооперативы, местные самоуправления и другие общеполезные и демократические
учреждения, владеющие облигациями аннулируемых займов, удовлетворяются на
основании правил, вырабатываемых высшим советом народн. хозяйства, совместно с
представителями этих учреждений, если будет доказано, что эти облигации
приобретены до опубликования настоящего декрета.
Примечание.
Местным органам высшего совета народного хозяйства предоставляется определять,
какие местные учреждения подходят под понятие общеполезных или демократических.
9. Общее
руководство ликвидацией государственных займов возлагается на высший совет
народного хозяйства.
10. Всё дело
ликвидации займов возлагается на Государственный банк, которому и вменяется в
обязанность немедленно приступить к регистрации всех имеющихся в руках
различных владельцев облигаций государственных займов, а также других
процентных бумаг, как подлежащих, так и не подлежащих аннулированию.
11. Советы
рабочих, солдатских и крестьянских депутатов образуют по соглашению с местными
советами народного хозяйства комиссии, для определения того, какие граждане
относятся к числу малоимущих.
Эти комиссии
имеют право аннулировать полностью сбережения, приобретённые нетрудовым путём,
даже если эти сбережения не превышают суммы в пять тысяч рублей.
Декрет этот
вносится на обсуждение в центральный исполнительный комитет.
Секретарь
совета народных комиссаров Н. Горбунов («Наш Век»)» (Аннулирование займов //
Киевлянин. – 1918. – №6).
* Примечание: в газете явная опечатка – либо при
наборе из текста выпал целый пункт, либо нарушена нумерация.
Видимо, вовсе упразднить денежное обращение, как
того требовали тогдашние ультра-радикалы, СНК не осмелился, как и изъять из
денежного обращения казначейские обязательства. Своих-то дензнаков у
большевиков пока не было. Долго ещё «керенки» печатали. Да и заигрывать с
социальными низами тоже приходилось – вплоть до начала 20-х, пока не стало
ясно, что новая власть надолго. Правда, как оно ещё выполнялось… Опять же,
экспертизы на предмет «общеполезности или демократичности» и «малоимущести»
граждан – процедура непредсказуемая.
Но вот решить проблему обеспечения дензнаков и
накопления «всего достояния республики» новая петроградская власть
вознамерилась всерьёз и с размахом. Если нижеследующее сообщение, конечно, не
фейк:
«ПЕТРОГРАД, 15
января. Предположено обнародовать новый декрет, касающийся всего находящегося в
России золота. Все изделия из золота, тяжелее 16 золотников, и всё золото в
слитках, где бы оно ни находилось, будут конфискованы в пользу государства по
цене 32 рубля за золотник 96 пробы. Всё золото должно быть представлено в казну
в течение месяца от 15 января. Не представленное в течение месячного срока
конфискуется безвозмездно» (Соб. кор. Предполагаемая конфискация всего
золота // Киевлянин. – 1918. – №13).
Золотник равен 4,26 г – отсюда предполагалось
разрешить гражданам владеть не более чем 60-ю граммами драгметаллов. С другой
стороны, представителям победившего народа в отдельном декрете СНК особой нужды
и не было. Так ходили и изымали «излишки» – стук в дверь, на пороге
перепоясанные пулемётными лентами матросы и рабочие в кожанках: «Мы к вам,
профессор, вот по какому делу…».
Только грабителями в истории и в литературе отчего-то
прослыли одесские анархо-коммунисты Михаила Винницкого, а не петроградские
красногвардейцы.
Обывателю в таких условиях оставалось – что? Правильно,
ладить захоронки.
«Пятипроцентный
прочно спрятан в тайнике под обоями. Там же пятнадцать «катеринок», девять
«петров», десять «Николаев первых», три бриллиантовых кольца, брошь, Анна и два
Станислава.
В тайничке №2
– двадцать «катеринок», десять «петров», двадцать пять серебряных ложек,
золотые часы с цепью, три портсигара («Дорогому сослуживцу», хоть Василиса и не
курил), пятьдесят золотых десяток, солонки, футляр с серебром на шесть персон и
серебряное ситечко (большой тайник в дровяном сарае, два шага от двери прямо,
шаг влево, шаг от меловой метки на бревне стены. Всё в ящиках эйнемовского
печенья, в клеёнке, просмолённые швы, два аршина глубины).
Третий тайник – чердак: две четверти от трубы на
северо-восток под балкой в глине: щипцы сахарные, сто восемьдесят три золотых
десятки, на двадцать пять тысяч процентных бумаг» (М. А. Булгаков, «Белая
гвардия»).
Прятать, дорогой читатель, не так, правда, как герой
Михаила Афанасьевича – а чтобы посылка в наше счастливое сегодня дошла
непременно.
Иногда что-то и доходит.
Ваш Женечка
Комментариев нет:
Отправить комментарий